Случай – это псевдоним Бога, когда он не желает подписываться своим именем
Автор, к сожалению, неизвестен..
Случай – это псевдоним Бога, когда он не желает подписываться своим именем
Автор, к сожалению, неизвестен..
Бывает также золото, именуемое испанским, каковое составлено из красной меди, пепла василиска, человеческой крови и уксуса. Язычники, чье умение в искусстве весьма похвально, выводят василиска так
В животе Жана-Малыша открылась щель, когтистый ветер медленно раскрывал рану все шире и шире, прошло бесконечно долгое время, и наш герой не выдержал, соединил пальцами края рваной бреши и простонал:
— Учитель, я больше не могу этого вынести…
— Итак, ты хочешь сдаться, — сказал Эсеб.
— Учитель, в мое чрево проник вихрь, он вот-вот унесет меня, бросьте мне веревку, я буду за нее держаться.
Голос Эсеба стал совсем далеким и глухим, в диком вое ветра он был едва слышен:
— Никакая веревка тебя не удержит, лишь разум может тебя спасти.Слушайся его, сын мой, и только не жалуйся на судьбу, даже в душе не жалуйся, не уподобляйся тем, кто чуть что начинает визжать как поросенок, так визжать, что на краю света слышно; но если станет невмоготу, можешь произнести несколько слов, только тихо…
— Каких слов? — взмолился жан-Малыш.
— Да любых, лишь бы они были сказаны мне спокойно, будто ты опираешься на плечо друга; ты только не кричи, не кричи…
— Учитель, я унесся далеко, и мне не хватает слов…
— Вздохни посвободней и неспеша повторяй за мной ровным голосом:
О дух земли
Великий необъятный дух
Взываю я к тебя
И ты меня поймешь
Ночною птицей я лечу
А говорю как человек
Взываю я к тебе
И ты меня поймешь…
С заклинанием слилась светлая мелодия, в которую вплелись далекие удары тамтама.
Симона Шварц-Барт. «Жан-Малыш с острова Гваделупа.»
Лучшая книга всех времен и народов.
Несколько лет назад, когда я читал книжки по рассудочной деятельности животных, я поражался, тому, что обычные биологические описания зачастую гораздо драмматичнее и эмоциональнее чем многие авантюрные романы. От такого невозможно оторваться… Я даже, сидя в Ленинке, выписывал из книг грандиозные истории о пчелах с повернутым ульем.
И вот опять то ощущение вернулось ко мне:
Между тем, у тех же пауков охотничий инстинкт является почти врождённым, даже для первичного его запуска необходимо что-то ещё. У тенетников (подавляющего большинства видов) для запуска инстинкта самка охраняет выводок до первой линьки, всё это время паучки ничего кроме старой паутины не едят (ибо не охотятся). Как только наступает время первой линьки, самка выделяет паутину со специальными гормонами. Поедая эту паутину у паучков включается охотничий инстинкт. Причём (ВАЖНО) гормон запускает преобразования в нервной системе паучков и ПРИГОТАВЛИВАЕТ специальный отдел их нервной системы для ОДНОРАЗОВОЙ (!!!) записи вот какой информации:
через некоторое время после того, как паучиха начинает выделять паутину с означенным гормоном, она начинает СПЕЦИАЛЬНЫМ ОБРАЗОМ трясти паутину; она трясёт паутину только таким образом, на который у неё самой срабатывает охотничий инстинкт; то есть она передаёт своим паучкам весь свой охотничий опыт.
Только те паучки, которые набросятся на мать с поучаствуют в пожирании её доберутся до ещё одного специального гормона, который позволит им первый раз полинять. Без этого паучки умрут, даже если им будет, что есть.
Было установлено, что если паучиху лишить возможности трясти паутину, но умертвить и скормить своим наследникам, то после линьки необученные паучки не будут реагировать (не будет включаться охотничий инстинкт) НА ЛЮБУЮ тряску паутины. Если же вместо паучихи трясти паутину как-нибудь иначе (например, брызгая на неё какой-нибудь жидкостью или посыпая пылью) и вновь скормить умертвлённую паучиху, то у наследников охотничий инстинкт будет включаться ТОЛЬКО на аналогичную тряску паутины.
Взято отсюда
http://www.scientific.ru/dforum/common/1139102490
Там стоит читать реплики Антона.
И вот тут еще
http://www.scientific.ru/dforum/common/1138321395
Страстно захотелось заняться нейрофизиологией :)
Светила полная Луна, небо было ясно и уже пробило девять часов вечера, когда я и четверо моих друзей возвращались из одного дома в окрестностях Парижа. Наше остроумие, очевидно, отточилось о камни мостовой, ибо в какую сторону оно ни обращалось, всюду оно заострялось, и как далека ни была Луна, она не могла от него спастись.
Поскольку я решил всерьез занятся шитьем, а пока с трудом догадываюсь каким именно концом втыкать иголку (это вам не… впрочем да ладно:) перерыл дома все книжки, где что-то есть по этому поводу. В частности нашел толстенную книгу «Домоводство» 1960г. Там, кроме кройки и шитья, между разделами о том, как заготавливать варенье на зиму и готовить ужин нашелся раздел по этикету. Мне стало любопытно, как выглядел этикет в 1960 г в Советском Союзе.
Начиналось все безобидно. О том, каким должен быть советский человек. Что-то там про высокую нравственность и все в таком роде… Далее следовал довольно большой кусок, рассказывающий о том, что непозволительно сморкатся в общественных местах, плевать на пол и бросать окурки на паркет :) Ну и так далее. Было и про танцы. Всего два правила. Первое разрешало девушке танцевать с кем-то, кроме своего кавалера. А второе… Второе я пересказывать не буду, потому, что если читающие меня сейчас девушки решат его придерживатся, мне придется срочно переселится на другую планету :)
Из правил 19 века осталось, пожалуй, только одно. Кавалер должен идти слева от дамы. Из этого делалось одно исключение. Догадайтесь, какое? :)
Они сидели и молча болтали ногами над речкой. Она не останавливаясь бежала от них все дальше и дальше, к незнакомым местам, куда неодолимо тянуло Снусмумрика и куда он хотел отправиться совсем один.
— Когда ты уходишь? — спросил Муми-тролль.
— Прямо сейчас! — сказал Снусмумрик, соскочил с перил и потянул носом утренний воздух. Хороший денек для путешествия. Гребень горы алел в лучах солнца, и дорога, извиваясь, взбиралась на него и исчезала за перевалом. Там новая долина, а за ней новая гора…
— Ну что ж, — сказал Муми-тролль. — До свиданья.
— До свиданья, — сказал Снусмумрик.
Муми-тролль стоял на мосту и смотрел, как Снусмумрик становился все меньше и меньше и наконец совсем затерялся среди серебристых тополей и сливовых деревьев.
Перед Нибелунгами перечитываю сейчас германские эпосы… Один момент меня в очередной раз рассмешил…
Некий герой — Вольфдитрих — был в лесу, когда выползло страшное чудище, по имени Шершавая Эльза и сказало:
— Люби меня, Вольфдитрих, и будет тебе счастье.
— Уйди чудище противное — ответил Вольфдитрих.
Чудище схватило вольфдитриха и уволокло куда-то к себе. Шершавая Эльза держала его в плену целый год, постоянно упрашивая полюбить ее, но Вольфдитрих все отнекивался. Наконец он сказал:
— Вот если бы ты красавицей была, тогда может быть…
— Черт побери, чего же ты раньше не сказал! — воскликнула Шершавая Эльза, окунулась в волшебный источник и превратилась в красавицу.
Они поженились и прожили много счастливых лет….
Эта история о том, что иногда можно выйти дураком как раз не тогда, когда говоришь, а когда молчишь :)
Он слышал ее имя, он ждал повторения.
Он бросил в огонь все, чего было не жаль.
Он смотрел на следы ее, жаждал воды ее
Шел далеко в свете звезды ее
В пальцах его снег превращался в сталь
И он встал у реки чтобы напиться молчания
Смыть с себя все и снова остаться живым
Чтобы голос найти ее в сумрак войти
Странником стать в долгом пути ее
В пальцах его вода превращалась в дым.
И когда его день кончился молча и странно
И кони его впервые остались легки
То пламя свечей ее, кольца ключей ее
Нежный как ночь мрамор плечей ее
Молча легли в камень его руки.